Авторы обращения указывают на совокупность причин: деградация местообитаний из-за вырубок и добычи полезных ископаемых, а также эпизоотия африканской чумы свиней, которая привела к массовой гибели кабанов — одного из ключевых источников пищи для тигра. Как следствие — снижение доступной дичи, выход хищников к людям, охота на домашних животных и единичные нападения на людей, часто связанные с ранее полученными травмами.

По данным зоологов, с начала 2024 года из дикой природы был изъят 61 тигр. Специалисты отмечают, что животных нередко выпускают в районы, не проверенные на пригодность для выживания, что по их оценкам в большинстве случаев приводит к смертности релоцированных особей. Кроме того, отмечается тенденция к скрытности: Хабаровский край перестал публиковать регулярную официальную статистику с конца 2025 года, а Приморский край такие данные практически не обнародовал никогда.

В официальных отчетах часто упоминают спутниковые ошейники, однако ученые подчеркивают: ошейником снабжают далеко не всех релоцированных тигров, а информация о последующем отслеживании и результатах релокации закрыта и для местных жителей, и для научного сообщества. Это порождает сомнения в прозрачности и эффективности принятых мер, а также в ответственности служб охоты и охраны природы.

Конкретные случаи: Лесопильное и Селихино

В селе Лесопильное Бикинского района Хабаровского края отловили взрослого самца, известного зоологам с 2020 года по съемкам фотоловушек; за несколько дней до изъятия он выглядел крепким. В официальной сводке охотнадзора сообщалось о травмах лап и обломанных клыках, но через две недели животное заметили примерно в 250 км к северо-северо-востоку от места отлова — без ошейника; дальнейшая судьба зверя неизвестна.

Отдельный случай — тигрица из окрестностей села Селихино. С ноября она систематически подбирала домашних собак и была отловлена в конце декабря вместе с тремя котятами. По официальным данным, семья содержалась во временном пункте передержки и в конце января была выпущена в дикую природу, но место релокации не раскрыто, на саму ошейник не надели. Ученые называют такой подход крайне непрофессиональным, подчеркивая риск разлучения семьи и подавляющее влияние стрессов при транспорте на выживаемость котят.

Зоологи напоминают, что самки с тигрятами обычно обитают на ограниченной и хорошо знакомой территории; пересадка в незнакомые пространства лишает их знаний о распределении копытных и убежищах для оставления детенышей. Полугодовалые тигрята еще полностью зависят от матери; при разлуке и на новом, неблагоприятном участке им грозит голодная смерть или гибель от агрессивного местного самца. Даже в заповедниках смертность тигрят в первый год может быть до 60%.

Ученые отмечают, что спрос на релокации вырос после эпизоотии АЧС, но инфраструктура для должной реабилитации конфликтных тигров отсутствует: реконструкция или строительство центра реабилитации в Приморском крае затягиваются, в Хабаровском крае такой центр только планируется. Из-за отсутствия мест содержания и подготовки животных службы вынуждены выпускать зверей «с колес», без полноценной адаптации — что вредно и для людей, и для тигров.

Авторы письма предупреждают: десятилетия усилий государства по спасению амурского тигра могут оказаться под угрозой. Нарастающее недовольство местных жителей, потеря доверия к природоохранной политике и рост протестного браконьерства — реальные риски при текущем подходе к отловам и релокациям.

Зоологи просят ведомство дать разъяснения по ключевым вопросам: 1) Кто и на каких основаниях решает выпускать отловленного тигра обратно в дикую природу? 2) Кто и по каким критериям определяет места и время релокации? 3) Каким образом организован мониторинг отловленных и перемещенных особей? 4) Почему научному сообществу недоступны данные о судьбе релоцированных тигров? 5) По какой причине протоколы осмотров с фото- и видеофиксацией не открыты для специалистов? 6) Почему недоступна информация о количестве конфликтных ситуаций с тиграми? 7) Почему не разглашаются места релокаций? 8) Почему решения об осмотре, выпуске, выборе мест и мониторинге принимаются без привлечения научных экспертов?

Ситуация вокруг амурского тигра — не абстрактная экологическая задача, это социальный конфликт с тиграми, людьми и гражданским доверием. Когда спасение редкого вида превращается в серую практику без контроля и объяснений, под угрозой оказываются и люди, и сами тигры. Профессиональная наука должна быть не декорацией в бумажках, а частью решений: прозрачность, объективный мониторинг и инфраструктура реабилитации — не прихоть ученых, а условие выживания вида и спокойствия приграничных сообществ. Росприроднадзору пора дать внятные ответы и конкретные шаги — иначе мы рискуем потерять то, ради чего десятилетиями трудились целые поколения.