Для коренных народностей, населяющих эти земли — нанайцев, ульчей, нивхов, орочей, негидальцев, эвенов и эвенков — медведь всегда оставался «родственником» в пушистой шубе. В мифологии нивхов закрепился образ зверя как человека, некогда передвигавшегося на четырех конечностях. Негидальцы видели в нем могущественного Уйгули, обитающего на горных вершинах, а для ульчей этот дух представлялся в виде трех-, шести- или девятигорбого существа, от благосклонности которого напрямую зависел охотничий успех.

Примечательно, что в отличие от русских охотников, ульчи вели себя шумно: в лесу они кричали изо всех сил, полагая, что так призывают хозяина тайги. Это удивительная способность коренных народов балансировать на грани между необходимостью выживания и глубочайшим уважением к объекту охоты. В их ритуалах не было жестокости, была лишь бесконечная драма «обмена» жизнью, где человек искренне просил прощения у зверя за содеянное.

Исследователь Иннокентий Лопатин в своей работе «Гольды» подробно описывал уникальный алгоритм промысла. Когда берлога обнаруживалась, охотник не называл зверя по имени — считалось, что это преждевременно оповещает его о замыслах людей. Собрав сородичей, группа следовала к логову, причем право первого выстрела всегда принадлежало старейшему.

После того как хищник был добыт, начиналась сложная церемония. Нашедший берлогу получал привилегированные части туши: голову, сердце, жир и лапы. Далее следовало пиршество. Однако самое любопытное — это психологический аспект: участники ритуала всячески «убеждали» убитого, что смерть ему причинили представители других народов. Бывало так, что нанайцы называли орочей, орочи — удэгейцев, удэгейцы — ульчей, ульчи — нивхов, либо вовсе перекладывали вину на других животных, например, на воронов. Финальным аккордом служил обряд с черепом: его коптили, наполняли подношениями и водружали на расщепленный ствол, надеясь, что дух зверя, таким образом, вернется в тайгу возрожденным.

Кстати, существовал такой обычай: до тех пор, пока молодой нанаец не добыл первого медведя, он не имел права жениться.

Сегодняшняя ситуация в Хабаровском крае сильно отличается от древних легенд. Несмотря на внушительное количество лицензий (на руках у жителей их порядка 63 тысяч), реальный интерес к промыслу низок: в минувшем сезоне использовали лишь 24% от разрешенных квот. Основную массу «охотников» составляют люди, выезжающие в лес ради досуга.

Сам по себе медведь — противник колоссальной выносливости. Ошибка может стоить жизни, поэтому современная охота требует серьезной подготовки. Существует несколько методов: от лабаза, с привадой, с собаками или подхода.

Главное правило — убойность. Многие новички допускают ошибку, пытаясь попасть в позвоночник, забывая об остистых отростках, которые лишь на секунды парализуют зверя, позволяя ему потом подняться. Опытные «медвежатники» советуют целиться «повдоль», когда зверь стоит к вам передом или задом, либо бить в район диафрагмы. При стрельбе боком акцент делается на бедренные кости — это лишает хищника мобильности.

Если же зверь занял возвышенность, задача усложняется: критические точки скрыты. В такой ситуации необходимо бить по грудному бугру, максимально низко, чтобы зацепить сердце. И помните: раненый зверь опасен вдвойне, поэтому контрольный выстрел в область головы или шеи обязателен.

Напоминаем, что весенний сезон охоты на бурого медведя в Хабаровском крае стартует 21 марта и завершится 10 июня 2026 года. Важно учитывать: в разрешении на добычу период охоты не может превышать 30 календарных дней, разбитых максимум на два временных отрезка. Охота — это всегда ответственность, требующая дисциплины, подготовки и уважения к законам природы.