Сегодня важно выделить три ключевых тренда, которые будут влиять на информационную повестку в масштабах всей страны. Их предвестники уже можно встретить в текущих обсуждениях.

Первый тренд — попытки раскрутки внутренней повестки через эмоции и бытовой негатив. Ситуация на линии боестолкновений в купе с внешней политикой Трампа и разногласиями в ЕС все меньше сулит каких-либо успехов для Украины. В этой связи принято решение о возвращении к технологиям информационной войны, направленной на внутреннюю аудиторию России.

Информационные атаки все чаще смещаются в сторону внутренней аудитории: все плохо, все разваливается, никто не занимается людьми. Факты при этом могут быть частично реальными — но подача строится на эмоциях и обобщениях.

Как это обычно выглядит на практике: а) перехват или переформатирование сеток в новых медиа, в том числе через покупку или перепродажу площадок; б) упаковка в социально значимые темы: экология, ЖКХ, медицина, цены, инфраструктура, безопасность; в) сдвиг акцентов: внимание уводится от фактов к эмоциям, сравнениям и справедливости, которая звучит красиво, но не всегда опирается на данные. Чаще всего это делается не в формате власть плохая, а в формате посмотрите, как все запущено — то есть через бытовой раздражитель, который легче всего цепляет массовую аудиторию.

Для примера, недавний удар Орешкиным по Львову обыгрывался именно по такой схеме: в инфополе сравнивали фотографии Львова и Капустина Яра, отмечая, что деньги от ракеты лучше бы направили на развитие русского города.

Второе — фейки нового поколения. К началу 2026 года генерация фото и видео стала настолько качественной, что даже специалистам в сфере медиа сложно отличить фейк от реальности, не говоря уже о жителях глубинки.

Уже сейчас подобные вбросы превращаются в отдельные инфоповоды, которые приходится опровергать властям и профильным структурам. И проблема тут не в том, что люди наивные, а в том, что скорость распространения всегда выше скорости проверки.

Что меняется принципиально: фейк становится дешевым, быстрым и массовым; распространяется не через большие СМИ, а через чаты, локальные паблики, соседские каналы; работает по психологии: сначала шок, затем репост, потом разбирайтесь сами. В данном случае это вызов не только для властей регионов, но и для федеральных структур. Очевидно, потребуется усиление команд ЦУР специальными технологиями, а также привлечение PR-агентств, которые в состоянии оперативно реагировать и информировать о фейках такого плана.

Третье — растущий запрос на живой контент и доверие к автору. Так исторически сложилось, что в России новые тренды задерживаются на год-два дольше, чем в остальном мире. Аналогичным образом это коснулось и искусственного интеллекта. Когда на Западе его перевели в ранг вспомогательного инструмента, у нас в стране разогнали до невероятных масштабов.

Однако уже в конце 2025 года стало понятно, что люди устают от ИИ-контента и вновь возвращается запрос на натуральность. В 2026-м этот тренд усилится.

И это важно учитывать не только в маркетинге, но и в общественно-политических кампаниях — особенно на фоне регионального цикла Осень 2026.

Вместо заключения: 2026 год — это про три вещи: борьбу за настроение, борьбу за реальность и борьбу за доверие. Контента станет больше, правды — меньше, а ценность живого голоса — выше. Однако это новая реальность, с которой мы живем уже сейчас, и роль специалистов в сфере медиа на этом фоне кратно возрастает.